Павел Медведев, советник президента РФ, финансовый омбудсмен

Павел Медведев, советник президента РФ, финансовый омбудсмен
Согласно рекомендациям ЦБ РФ, банкам предлагается перевести обязательства заемщиков в рубли по курсу на 1 октября 2014 года, то есть по 39,38 руб. за доллар. Банки в свою очередь настаивают, что реструктуризированы должны быть не все кредиты, а лишь те, получатели которых оказались в особенно тяжелом положении. Сами заемщики также остались недовольны идеей ЦБ. По их мнению, и октябрьский курс доллара высок настолько, что ежемесячные платежи даже в случае реструктуризации останутся непосильными для выплаты.

Павел Алексеевич, скажите, насколько частыми стали обращения граждан с просьбой о реструктуризации кредитов?
 Можно ли сравнить текущую ситуацию с кризисом 2008 года? Вал обращений ко мне нарастает с угрожающей быстротой. В отдельные дни я получаю столько же писем, сколько прежде за месяц. Если первые годы месячной нормой было 200 – 300 обращений, то сейчас их число достигает тысячи. В львиной доле обращений – невозможность обслуживать долг, то есть в конечном счете – просьба о реструктуризации, поскольку иным законным путем решить эту проблему невозможно.
Причина обострения проблемы задолженности – быстро сокращающиеся доходы населения. Их падение в январе этого года в сравнении с январем прошлого составило порядка 8%. Люди, обращающиеся ко мне за помощью, в качестве причины долговой проблемы всё чаще называют потерю работы, снижение зарплаты, замораживание дополнительных доходов. Приведу свежий пример: приказом начальника управления МВД по Москве отменены премии сотрудникам. В полиции значительная часть доходов приходится именно на доплаты и премии. В то же время московские полицейские сильно закредитованы: многие недавно приехали в столицу, взяли кредит на жилье, на автомобиль и до последнего времени были очень аккуратными заемщиками. По-видимому, скоро они станут моими заявителями и будут мне жаловаться, что не могут оплачивать свои долги.
Аналогичная ситуация во многих других сферах, а в регионах, скорее всего, положение дел хуже. По моим представлениям, количество людей, столкнувшихся с невозможностью обслуживать взятые кредиты, составляет порядка шести миллионов – 15% от 40 миллионов заемщиков. При нормальном экономическом фоне это уже серьезная проблема, а при таком плохом, как сейчас, боюсь, это первый шаг к драме, когда обрушившаяся платежная дисциплина может погрести под своими обломками банковскую, а за ней и всю финансовую систему страны. Если количество «плохих» плательщиков будет быстро расти, это вызовет «эффект домино»: один прекращает платить, потому что уже не может, а другой смотрит на первого и думает: тот не платит, зачем же я стану платить? И тоже перестает платить. Это очень опасно.

Какие условия готовы предложить банки?
Банки заинтересованы в том, чтобы не потерять свои деньги, даже если их заемщик не может обслуживать кредит по графику, прописанному в договоре. Поэтому в большинстве своем они идут на реструктуризацию задолженности – сокращение ежемесячных платежей при продлении срока действия договора. Проблема в том, что граждане, которые попадают в трудное положение, редко являются должниками одного кредитора. Если кредиторов два, договориться крайне сложно, если больше двух – нереально, поскольку невозможно согласовать интересы разных банков. Реструктуризация высвобождает средства заемщика и каждый кредитор подозревает, что эти свободные средства «перетекут» конкуренту, что мешает прийти к соглашению.
Ассоциация российских банков нашла способ развязать этот узел. Её специалисты разработали алгоритм, обеспечивающий учет интересов разных кредиторов и самого заёмщика. Применение алгоритма на практике показало его высокую эффективность.
С 1 июля вступает в силу закон, в просторечии называемый «о банкротстве физических лиц». На самом деле это закон именно о реструктуризации долгов. Правда, в нём не дано определение реструктуризации и не прописан механизм её правильного применения. Таким механизмом мог бы стать алгоритм, предложенный АРБ. Но чтобы судьи, на которых возложена реализация закона, могли применить его, их надо с ним ознакомить. Этого, к сожалению, не делается, поэтому есть опасение, что даже со вступлением в силу закона будут возникать проблемы с его применением. Кроме того, закон о банкротстве физических лиц действует для должников, имеющих обязательства свыше 500 тыс. рублей, а для тех, у кого задолженность меньше, к сожалению, никакой законной защиты нет. Если бы был принят закон о финансовом уполномоченном, который ориентирован на людей с меньшей задолженностью, то появился бы инструмент и для них. Но этот законопроект никак не может продвинуться дальше первого чтения.

Есть ли какие-то решения по реструктуризации ипотечных кредитов, взятых в валюте? Какие рекомендации банкам вы могли бы дать?
В первую очередь, я бы не стал разделять проблемы людей, взявших ипотечный кредит, на валютных и рублевых. Первые столкнулись с шоковой проблемой обвала курса рубля, вторые втягиваются в кризис сокращения доходов постепенно. Но для тех и других проблема очень острая, поскольку речь идет о фундаментальном условии жизни – о жилье. Первых порядка 25 тыс., вторых – 3,5 млн. С учетом масштаба единственным решением проблемы могут быть средства правительства. Есть положительный опыт: в ходе предыдущего финансового кризиса 2008 – 2009 года правительством была разработана эффективная, на мой взгляд, программа поддержки ипотечных заемщиков, в рамках которой рассмотрены в индивидуальном порядке все обращения и найдены справедливые взаимоприемлемые варианты выхода. Поэтому моя рекомендация адресована не банкам, а правительству: пожалуйста, примите скорее решение, направленное на поддержку людей, рискующих потерять крышу над головой!

Стоит ли распределять содействие заемщикам по категориям? Скажем, усиленное внимание тем, кто брал кредит на единственное жилье, тем, чья зарплата уменьшилась на треть, как было в 2008 – 2009-м?
На мой взгляд, это, безусловно, единственно верный подход. Приведу пример из совсем недавних обращений ко мне: женщина с пятью детьми, приехавшая из Узбекистана по программе возвращения соотечественников и купившая маленькую квартиру на дальней границе Московской области. С другой стороны, я знаю предпринимателя, купившего на заемные средства пять квартир, видимо, для сдачи в аренду. Он не совершил никакого преступления, но его бизнес-проект потерпел неудачу. С точки зрения потенциальной программы поддержки эти два случая принципиально разные. Если помогать всем одинаково, например, путем установления единой щадящей ставки по валютным кредитам, предприниматель, купивший пять квартир, получит от государства огромную помощь, а мать с пятью детьми – крохотную. Это несправедливо, да и неподъемно для бюджета.

Существует ли уже план действия правительства, общественных организаций по устранению сложившейся ситуации?
К сожалению, я о существовании такого плана не знаю. Все законодательные инициативы в Государственной Думе носили чисто популистский характер. Общественные организации не обладают достаточными средствами, чтобы решить столь масштабную задачу. Они могут предлагать детали осуществления плана спасения заемщиков, как, например, разработка алгоритма реструктуризации, предложенная АРБ, но фундаментальное решение – за правительством.

Целесообразно ли самим банкам организовать консолидированную службу по решению проблем должников? Или эффективнее рассматривать индивидуальные обращения?
Это каждый банк должен решить для себя в индивидуальном порядке, исходя из особенностей своего бизнеса.

Считаете ли вы удачной идею использования материнского капитала для погашения задолженности по кредиту? Есть ли подобные схемы для погашения?
Я абсолютно убежден, что каждая мать должна сама решать, как ей тратить материнский капитал. Любое ограничение женщины в этом праве – безнравственно. Тем самым государство как бы утверждает, что рожать и воспитывать детей женщине можно доверить, а распоряжаться деньгами – нет. Цивилизованные страны ушли от этого сто лет назад.

Ожидается ли сокращение выдачи кредитов? Как это может отразиться на банковской сфере?
Сейчас именно это и произошло. По крайней мере в том, что касается ипотечного кредитования. Но по мере стабилизации валютного рынка восстановится и нормальная работа механизмов кредитования.

Насколько своевременным было решение Банка России повысить ключевую ставку? Как это отразилось на банковской сфере и заемщиках? Когда можно прогнозировать понижение ключевой ставки и при каких условиях?
Решение было правильное, хотя, пожалуй, запоздалое. В условиях паники на валютном рынке такие экстраординарные меры надо принимать очень быстро. Резкое увеличение ключевой ставки нанесло сильный удар по кредитному рынку, но перед угрозой утраты доверия к национальной валюте и скатывания страны в гиперинфляцию это меньшее из двух зол. Я не стал бы делать прогнозов относительно существенного снижения ключевой ставки, поскольку это решение зависит от очень многих – в том числе политических и международных – факторов, которые не поддаются надежному прогнозированию.

Возврат к списку

Наверх