Юридическая профессия у нас в стадии становления

10.04.2018  |  Менеджмент
Юридическая профессия у нас в стадии становления

«Банкротство». Для кого-то это слово – самый страшный кошмар, который может грозить бизнесу, а для кого-то – настоящее спасение. В законе «О несостоятельности (банкротстве)» появилась целая новая глава «О субсидиарной ответственности». Чем она грозит предпринимателям, о первых вестниках банкротства, о проблемах выбора правильного юриста и в целом о перспективах развития юридической профессии нам рассказал управляющий партнер ЮК «Консул & Рубикон», адвокат, LL.M., Дмитрий Зипунников.

 

Дмитрий, у вашей фирмы очень необычная направленность – вы занимаетесь вопросами банкротства юридических и физических лиц. Почему вы избрали для себя такую узкую специализацию?

Я начинал свой путь в профессии именно как специалист «широкого» профиля, консультируя клиентов по самым разнообразным правовым вопросам. С 2004 года я стал заниматься вопросами регистрации предприятий и столкнулся с тем, что у компаний есть определенный жизненный цикл: они не только открываются, но и закрываются. Зачастую клиенты, которые когда-то открывали с нашей помощью фирму, просили ее ликвидировать. В итоге услуги в сфере ликвидации и банкротства компаний стали основным направлением нашей деятельности. А в связи с вступлением в силу 01.10.2015 г. поправок о банкротстве физических лиц, наша компания оказывает услуги и в этой сфере.

Разве не проще и не выгоднее заниматься общей практикой?

В США принято относить к профессиям только самые квалифицированные виды деятельности, всего их около 20, в том числе к ним относят профессии юриста и врача, все остальное – это занятия. От врача зависит физическое здоровье и жизнь человека, а от юриста – его социальное благополучие: ведь из-за неправильных действий в сфере правоприменения человек, например, может лишиться имущества, может быть привлечен к уголовной ответственности и лишен свободы на длительный срок и др. И мне очень нравится сравнение этих двух профессий. Если у вас проблема с зубами – вы пойдете к окулисту или к стоматологу? Конечно же, к последнему. И, согласитесь, довольно странно, если врач в одном лице и хирург, и терапевт, и офтальмолог, и дантист – страшновато становится от такого специалиста... Но в сфере юриспруденции люди почему-то считают, что раз «тыжюрист» – значит знаешь о законах все, это весьма распространенное отношение, которое является в корне неверным. Я и наша компания – мы сторонники узкой специализации. Потому что считаем, что квалифицированная юридическая помощь может быть оказана только в рамках узкой специализации – также, как и у врачей.

В своей работе мы контактируем и выстраиваем взаимоотношения с рядом коллег, работающих в смежных специализациях и являющихся профессионалами с большой буквы в своей сфере. Мы создаем своеобразную профессиональную сеть. И если у клиентов, с которыми мы работаем по банкротству, возникают смежные вопросы, то мы их не бросаем на произвол судьбы, а рекомендуем им необходимых высококлассных специалистов. 

К сожалению, если рассматривать ситуацию в системном понимании, пока у нас нет культуры предоставления и потребления юридических услуг. Поэтому рынок в целом низкобюджетный – люди не готовы платить за оказание качественной юридической помощи, обращаясь к узким специалистам, услуги которых, как правило, дороже. А многие юристы, в свою очередь, не готовы идти по пути узкой специализации, считая наиболее финансово устойчивой сферу общей практики, хотя стоимость услуг в этом сегменте ниже. Но, согласитесь, нельзя быть одинаково хорошим специалистом в сфере земельного, патентного, вексельного, уголовного, банкротного (и т.д.) права – так же как нельзя быть одинаково хорошим флебологом, невропатологом, офтальмологом, окулистом, дантистом, кардиологом (и т.д.)

Но при узкой специализации найти клиентов становится довольно проблематично.

Мы считаем, что узкая специализация позволяет выделиться среди юристов общего профиля. И могу сказать: когда практикуешь в определенной сфере и хорошо ориентируешься в своем вопросе – у тебя появляется и имя, и репутация. И ты уже можешь сам выбирать себе клиентов.

Мы уверены в себе: наша компания предоставляет качественные услуги, мы – специалисты в своей сфере, тратим значительные ресурсы и время на повышение своей квалификации и совершенно не боимся называть стоимость своих услуг. Мы понимаем ценность, которую продаем клиентам и, что важнее всего, наши клиенты понимают это, а те, кто не понимают – это просто не наши клиенты. Наиболее удачно с финансовой точки зрения это позволяет объяснить принцип Парето, согласно которому 20% клиентов приносят 80% прибыли. Так вот поверьте, что при узкой специализации фокус практики сосредотачивается на 20% клиентов, которые приносят 80% прибыли, а при широкой специализации этот фокус смещается на 80% клиентов, которые приносят 20% прибыли. При широкой специализации просто «руки не дойдут» до тех заветных 20% клиентов. Есть над чем задуматься.

Больше десяти лет юридические факультеты были самыми популярными у абитуриентов. В последнее время интерес стал ослабевать. Что происходит сегодня с профессией юриста?

В последнее время стали активно подниматься вопросы, связанные со значением профессии юриста. Согласно Приказа Минобрнауки России от 01.12.2016 № 1511 (в ред. от 13.07.2017) с 01.09.2017 г. получение первого высшего юридического образования возможно только в очной форме. Я считаю, что это очень важно. Потому что существует огромное количество специалистов, которые получили заочное юридическое образование в «плодово-ягодных» университетах. И непонятно, во-первых, каким образом они себя реализуют в профессии, а, во-вторых, самое страшное, что, осуществляя практику, они будут набираться опыта на «костях» клиентов.   Я считаю, что допуск в профессию должен быть сложным. К примеру, в США профессия юриста лицензируется и, чтобы стать адвокатом, нужно пройти серьезную подготовку и выдержать экзамен. А если по какой-то этической причине тебя из профессии выгоняют – то это на всю жизнь. В Германии, чтобы стать адвокатом, необходимо отучиться пять лет, сдать госэкзамен, потом пройти два года официальной госстажировки и сдать второй госэкзамен. И только если ты в течение этого пути набрал необходимое количество баллов – то можешь стать адвокатом или судьей: все дороги открыты. Поэтому для немецких студентов-юристов этот экзамен является самым сложным и стрессовым, поскольку из-за малого количества баллов можно ставить крест на карьере.

Вообще, адвокат и судья в Европе и Америке – это равноправные участники процесса, они вместе реализует отправление правосудия, общаются на равных. Например, в США после процесса адвокат может свободно зайти в кабинет судьи и обсудить с ним некоторые значимые вопросы по делу, это вполне нормально, никто не усмотрит в этом коррупционную составляющую или давление на суд. У нас же сложилась диспропорция: суд и следствие находятся в более привилегированном положении. Скорее всего, это связано с тем, что у нас юридическая профессия очень молодая и находится в стадии становления.

Поэтому необходимо предпринимать меры, чтобы профессия была более закрытой, а образование более качественным.

Следует также сказать о нюансах, связанных с изменением современного мира и технологий. Появляется огромное количество новый профессий, требуются новые знания и умения. Юрист уже не может просто сидеть и составлять шаблонные иски и документы – все это уже можно найти в интернете. Выступая с лекцией в Балтийском федеральном университете им. Канта, Президент Сбербанка Герман Греф выразил мнение о том, что современным компаниям не нужны юристы без знаний в области искусственного интеллекта и понимания того, как работают современные компьютерные технологии. Он попросил студентов юрфака назвать известные им типы нейронных сетей. «Не знаете, двоечники! Хочу вам сказать, что это недопустимо. Вы — студенты вчерашнего дня. Товарищи юристы, забудьте свою профессию. В прошлом году 450 юристов, которые у нас готовят иски, ушли в прошлое, были сокращены. У нас нейронная сетка готовит исковые заявления лучше, чем юристы», – добавил Греф.

В ближайшем будущем будут востребованы юристы узкой специализации, владеющие системными знаниями в сфере информационных технологий, для работы с вопросами нешаблонного характера на том простом основании, что с шаблонными делами спокойно справится нейронная сеть.

Дмитрий, как специалист по банкротствам, расскажите, чем грозят компаниям и физическим лицам новые поправки в законодательстве?

Основная проблема российского законодательства о банкротстве в том, что оно очень нестабильно – только за последний год были приняты десятки изменений. Одни из последних поправок вступили в силу 28.06.2017 г., и касаются они внебанкротной субсидиарной ответственности. Это очень важно, потому что если раньше привлечь директора к ответственности можно было только в рамках дела о банкротстве за определенные нарушения, то теперь это можно сделать в общеисковом порядке даже в том случае, если дело о банкротстве было прекращено, например, в связи с отсутствием финансирования или было завершено, но вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках процедуры банкротства не поднимался. Теперь кредиторы имеют право подать иск в суд общей юрисдикции о привлечении бывшего директора и участника к субсидиарной ответственности, чтобы они оплатили долги компании. Субсидиарная ответственность наступает при трех условиях: если директор или участник – это лица, контролирующие должника – несвоевременно заявили о банкротстве. Если у компании имеется задолженность свыше 300 тыс. рублей, просроченная к исполнению более чем на три месяца при условии недостаточности имущества и денежных средств, то компания отвечает признакам банкротства. По окончании этих трех месяцев у директора есть один месяц, чтобы заявить о банкротстве. Если он этого не делает – это основание для привлечения к субсидиарной ответственности. Второе основание – это непередача документов арбитражному управляющему. И третья составляющая – доведение компании до банкротства.

То есть за все будут отвечать только директора и учредители?

У юристов сейчас есть популярное выражение «проткнули корпоративную вуаль». В ходе поправок в законодательство внесена целая глава «О субсидиарной ответственности», в которой много нововведений. В частности, есть такое понятие, как «лицо, контролирующее должника». Раньше такими лицами считались директора, участники или акционеры организации, которые владели более 50% акций. В настоящее время это – общее понятие. По сути, таким лицом может быть любой, кто давал указания, влиял на принятие решений. Если вдруг будет рассматривать вопрос о привлечении номинального руководителя к субсидиарной ответственности, то у такого «зиц-председателя» есть возможность «сдать» реального бенефициара, тогда его освободят от ответственности. Таким образом, сейчас, по сути, создан механизм привлечения к ответственности реальных собственников и владельцев бизнеса. Это одно из самых серьезных изменений за последнее время.

Кстати, субсидиарная ответственность в процедуре банкротства физического лица не списывается, это одно из исключений из правил.

То есть у налоговой теперь есть полный набор инструментов для получения любым способом долгов компаний?

Сейчас совершенно точно можно сказать: быть директором и участником ООО – это профессиональный риск. Налоговые органы нередко проводят в жизнь очень жесткую политику взыскания налогов. И руководствуется пословицей: «кто везет, на том и везут». Логика проста: с фирм-однодневок взять нечего, а стабильно работающие компании могут заплатить. Очень часто в последнее время мы сталкиваемся с такой практикой: под любыми предлогами в ИФНС не принимают декларации по НДС у какой-либо компании, а контрагенты из-за этого лишаются налоговых вычетов. Либо добросовестной компании «убирают» вычеты по НДС из-за того, что, якобы, она работала с недобросовестными контрагентами. Но ведь прекрасно понятно, откуда ветер дует: такова сегодня налоговая политика государства– любым способом собрать налоги.

Дмитрий, а когда руководителю компании нужно обращаться к вам, чтобы не было очень поздно?

Когда у руководителя организации есть понимание, что в обозримом будущем могут возникнуть проблемы или они только начинаются – очень важно сработать на опережение. Нужно предпринимать определенные шаги: заявлять о банкротстве и уходить в процедуру наблюдения. Это даст семь месяцев, чтобы выровнять ситуацию, выработать тактику и стратегию урегулирования сложной финансовой проблемы. Хотел бы обратить внимание руководителей и собственников компаний, что только банкротство – единственно законный способ ликвидации компании с долгами. Нет безвыходных ситуаций, главное – своевременно диагностировать проблему и начать действовать. 


Возврат к списку

Наверх