Государство, регионы, бизнес

Государство, регионы, бизнес

За 10 лет, с 2001-го по 2010 год, наш ВВП вырос чуть больше чем на 60% с учетом кризисного года. Удвоение мы не взяли, конечно. А реально располагаемые доходы населения за эти же 10 лет выросли в 2,4 раза. Это существенное опережение производительности, возможностей экономики, и мы сейчас как раз и попали в эту ловушку среднего дохода. Зарплаты и благосостояние выросли, а производительность – нет.

ПРОБЛЕМЫ РОССИЙСКОГО БЮДЖЕТА

Идет поиск источников роста. Один из факторов – это современная структура бюджета и умеренные пассивные обязательства, которые может взять государство. Давайте посмотрим по этим параметрам. Пассивные те обязательства, которые взяло государство? Я считаю, сейчас уже обязательства превышают те возможности, которые примерно на ближайшие 3-5 лет будут иметь наши бюджеты, как федеральные, так и субъектов.

Где мы превысили обязательства? У нас оборонные расходы завышены. Вы знаете, это общая тема. Я, кстати, не против повышения, я был за повышение, но не в таком объеме. Помните цифру 20 триллионов? Нужно добавить повышение денежного довольствия в три раза – это еще 12 трлн, и еще программу оборонного комплекса. Добавка к оборонному сектору и сектору безопасности в год составляет 2,8 трлн рублей. Если Олимпиада стоит чуть меньше триллиона рублей и создавалась чуть меньше пяти лет, то это добавка 2,8 трлн рублей в год. Вместо инфраструктуры, вместо образования, вместо вложения в человеческий капитал. Поэтому тот трехлетний бюджет, который сейчас утверждён и все под ним подписались, предполагает в этом году, в 2014-м, на 700 млрд увеличение расходов на оборону и безопасность и примерно по 100 млрд – уменьшение на образование и здравоохранение. Вот уже мы живем в этой парадигме обязательств.

Во-первых, при экономическом прогнозе мы предполагали, что у нас будет 3,5% роста, из этого исходил бюджет. Наверное, будет 1,5%. Значит, доходов будет меньше, эти обязательства уже через 2-3 года станут неисполнимыми.

Второй пример – структуры. У нас почти 2 трлн до последнего года из 11-триллионного бюджета выделялись на дефицит Пенсионного фонда. Как решается дефицит Пенсионного фонда? Увеличиваются тарифы. Все здесь представляют, что это уменьшает экономический рост, а повышение пенсионного возраста было бы менее болезненным для экономического роста. Пожалуйста, еще один фактор структуры экономического роста.

Повышение социальных обязательств, которые приняты недавно, в том числе зарплат, приводит к тому, что по некоторым регионам это повышение от 50% до 100% в социальном секторе, это в течение трех лет инвестиции бюджетов субъектов РФ уменьшаются в среднем по стране. То есть ежегодно примерно на 200 млрд уменьшаются инвестиции субъектов в инфраструктуру. Это опять минус экономический рост. И получается, в момент, когда нам нужен рост инвестиций, государство оказывается самым слабым партнером в этом росте. Получился проциклический рост инвестиций. Когда цены на нефть высокие, всё хорошо, мы вкладываем много. Когда цена не растет – у нас уже не хватает. Вторая проблема этих бюджетов – то, что субъекты РФ с учетом социальных обязательств сегодня, кроме сокращения инвестиций, еще накапливают долг. Есть и еще одна проблема. У нас возникает больше рисков на рынках субфедеральных облигаций. Это опять играет против роста. Ставки доходности будут расти по государственным облигациям и они потянут за собой ставки доходности по частному сектору. Пожалуйста, прямая связь современных решений и экономического роста.

ОЛИМПИЙСКИЙ ТРИЛЛИОН

Я считаю, что эффект был, безусловно, больший от вложения в малый и средний бизнес по сравнению с вложением в Олимпиаду. Это не значит, что я был против вложений в Олимпиаду. Мы просто сопоставляем эффективность для экономического роста вложения этого триллиона. Но я бы это сделал не через федеральный бюджет, а через увеличение полномочий или доходов субъектов РФ, перераспределил бы источники в субъекты, так как они в первую очередь заинтересованы в поддержке бизнеса и способны это сделать. Конечно, я бы сделал, чтобы это было одним из показателей ответственности регионов и субъектов РФ по малому бизнесу. Доклад, который представила группа авторов, в том числе и я, Давосскому форуму о роли регионов в экономическом росте, показывает, что новый рост пойдет из регионов. Поэтому им надо дать больше полномочий и больше ресурсов для инфраструктуры и не заставлять завышать социальные обязательства.

Но у нас среднесрочное бюджетное планирование и планирование всех госпрограмм. Мы взяли на себя определенные обязательства до 2020 года и должны их выполнить. На ходу полностью перекраивать бюджетную политику, менять обещанное – приведет к еще более тяжелым последствиям, чем, может быть, те улучшения, которые действительно могут быть при каких-то изменениях. Лучше на следующий цикл спланировать бюджетную политику таким образом, чтобы она в большей степени соответствовала приоритетам экономического роста по сравнению с решением не менее важных, но, тем не менее, других задач, повышения обороноспособности страны, безопасности и других подобных тем. Эти задачи тоже нужно решить.

ЧТО МЕШАЕТ ИНВЕСТИЦИЯМ?

Отмечу, что возможности инвестиции в Россию с учетом некой сложившейся ситуации с издержками, с производительностью, с бюрократическими регулятивными нормами, с возможностью защитить себя в арбитражном производстве честно – всё это создает рыхлую ситуацию, когда инвестиционная среда может потребить только определенное количество инвестиций. И в условиях возрастающих рисков (как я сказал, некоторые риски само правительство создает) возникает желание свободные риски застраховать, перевести. Во-первых, высокая цена на нефть тоже причина, как я сказал. Раньше, например, нефтяные компании, получатели этого рентного дохода, финансировали в России, покупали то, что вдруг даёт доход. Сейчас такой интерес снизился.

Во-вторых, часть ресурсов среднего даже бизнеса тоже страхуется. Но одна из причин более фундаментальна, и связана она с тем, что на всех развивающихся рынках сейчас есть отток инвестиций. Это переход в другую немного ситуацию мирового рынка и сокращение программы количественного смягчения, которую проводила Федеральная резервная система. Это существенный фактор. И по мере проведения этой программы часть капиталов, которые раньше пришли под высокую доходность, перейдут в развитые рынки. Этот кризис, в том числе мировой и у нас, показал для меня более явно еще один вывод – политики часто действуют не так, как того требует бизнес, и рационально, а как они понимают свою зависимость от более широкой электоральной части, и идут иногда вопреки интересам бизнеса, пытаясь получить поддержку широких кругов населения, не производящих продукт. Больше того, возникает некая спекуляция, некий негатив в отношении бизнеса. Я считаю, у нас еще не изжито предубеждение в отношении бизнеса и бизнес не выведен на достаточный уровень поддержки, престижа и статуса. Кроме тех политических аспектов, о которых я сказал, когда маневрирует правительство между настроениями населения, конечно, главная проблема, с которой надо начинать повышение экономического роста у нас в стране, – это качество государственного управления и регулирования.

На «прямой линии» с Президентом год назад я говорил, что когда-то это превышение всё равно прекратится, наступит замедление экономического роста. Это один из факторов, о котором мы активно дискутируем. Но начинался этот рост с добывающих отраслей, а прежде всего с госкомпаний, которые работают в добывающих отраслях, и с других государственных корпораций. Они начинали гнать эту волну повышения. Потом приходили с других отраслей бизнеса, в том числе и частного, и говорили: «Мы вынуждены конкурировать за рабочую силу, которая, как известно, сокращается». У нас идет сокращение рабочей силы от 500 тыс. до 1 млн трудоспособного населения ежегодно. И сейчас борьба за трудовые ресурсы только ускоряется, поэтому тенденции к снижению зарплаты не будет намечаться. Так вот я бы сейчас, когда мы говорим об источниках роста в госкомпаниях и госкорпорациях, начиная с «Газпрома», заморозил бы на три года суммарный фонд зарплат как минимум, чтобы это не создавало излишнее давление.

Следующий фактор. Фактически изменили модель накопительной части пенсии. Скажу по памяти, примерно в накопление попадало около 400 млрд рублей в год. Из них по пакету инвестирования половина шла в частный сектор, в частные и корпоративные облигации. Теперь если дано право выбирать накопления, когда процесс выбирания закончится, я думаю, дай бог, половина населения сохранит свои накопительные части пенсии. И значит, примерно в два раза сократятся инвестиции в частный сектор за счет пенсионных ресурсов. Вот вам еще один фактор снижения инвестиций, который прошел у нас.

КАЖДОДНЕВНЫЕ ИНСТИТУТЫ

Когда мы говорим про развитие институтов, у многих возникает ощущение каких-то общих, совершенно неконкретных вещей, не сегодняшнего дня. И, тем не менее, эти институты каждодневны. Например, система определения тарифов, ограничение их – это институт. Но эта система ограничений несовершенна и неэффективна. Вот вам действия одного института. Отмена накопительной части пенсии и, как я уже сказал, уменьшение инвестиций в частный сектор – это тоже принятое решение в течение последнего года. Это ухудшение института развития. Принятие закона о медицинском страховании с выхолащиванием системы страхования как принципа там – это еще одно ухудшение института. Нарушение полномочий органов власти федеральных и региональных, например, по поводу зарплат, поскольку это полномочия субъекта, смешало полномочия, вызвало дисбаланс бюджетов субъектов РФ – это нарушение еще одного института. То есть мы вообще-то каждый день в каждом правительственном или парламентском решении сталкиваемся с действием института. Но не настраиваем его на долгую, стабильную в рамках этих правил работу, а, наоборот, каждый раз нарушаем. Я мог бы сейчас 20 таких решений, к примеру, назвать, которые были приняты за последний за год, скорее ухудшающих. И, например, усилия АСИ по дорожным картам по улучшению институтов я бы приветствовал, но почему ответственность за нее несут правительство, первые лица? Если бы АСИ увеличила дорожных карт раз в 10 больше, то это было бы примерно 20% того объема работы над институтами, который нужно делать каждодневно сейчас. В министерстве тоже каждый в своей сфере без посторонней помощи должен делать эти институты, формировать их.

Пекка Вильякайнен, генеральный директор Российского фонда прямых инвестиций

Мы посетили большое количество регионов за последние две недели, и мы посетим еще 26 стартапов в различных регионах. Нужно четко оценивать, может ли регион конкурировать или нет. Иногда очень интересно работать после завтрака с губернатором. Бывает такое, что губернатор после официальной встречи говорит о том, что у нас нет большого количества компаний. А затем мы попадаем в зал, где собираются 500 человек, которые говорят о том, что у нас огромное количество компаний. Многие удивляются. Экономическое развитие – это очевидная вещь, ее можно легко оценить. События развиваются очень быстро. Существует огромная разница между тем, что происходило 3-5 лет назад, и что мы видим сейчас. Даже в рамках Симферопольского экономического форума 8 лет назад, когда мы то же самое обсуждали с Алексеем Кудриным, мы даже не знали слово «стартап», мы не поднимали его в наших обсуждениях. И когда меня спрашивают, что нужно сделать в России для того, чтобы повысить актуальность этой темы, я сказал неофициально, но, тем не менее, сказал, что цена на нефть должна быть 35 долларов, и тогда все будут заинтересованы в развитии предпринимательства.

Красноярский экономический форум 2014. Пленарное заседание «Россия. Новые источники роста»


Возврат к списку

Наверх